Через пять лет «работать вручную» будет звучать как «считать зарплату на бумаге»? А «верить в такие прогнозы» — как «ждать, пока факс сам отправит факс». ИИ уже пишет код, анализирует рынки и ведёт переговоры. Отлично. Теперь представьте компанию из десяти человек, которая запускает корпорацию: один с идеями, двое с вкусом, трое с энергией, четверо со смелостью. А ИИ координирует. Пока они спорят, чей вкус правильнее, ИИ уже договорился сам с собой о скидке на собственные услуги и повысил цены на человеческий «креатив». Классика. Рутину уберём, люди займутся идеями, вкусом и храбростью. Звучит как план по превращению офиса в арт-коммуну, где все рисуют стратегию на салфетках, а потом удивляются, почему продукт вышел с багами на три года вперёд. Производительность взлетит, стоимость рухнет — и мы будем удивляться не тому, почему не сделали раньше, а тому, почему ИИ так дорого берёт за то, чтобы объяснить нам, что мы всё ещё нужны. Давайте завтра отдадим пять самых бессмысленных процессов. Начнём с написания манифестов про светлое будущее. Через год ИИ будет генерировать их ещё пафоснее, а мы — с самоиронией читать и думать: «Ну вот, опять обновление установилось само».

Знаете, что меня бесит в современной политике? Нет, не ложь и не коррупция — это уже как плохая комедия, которую все видели по три раза. А вот этот вечный пафос: «мы стоим на пороге новой эры», «народ требует исторической справедливости», «судьбоносный выбор». Ребята, вы же понимаете, что через десять лет это будет выглядеть как утренник в детском саду, только костюмы дороже? Парадокс простой: чем серьёзнее лицо у оратора, тем смешнее он становится задним числом. Как будто слон в посудной лавке вдруг решил прочитать монолог Гамлета — пафосно, глубоко, а тарелки всё равно летят. Я бы и сам мог тут разразиться тирадой про вечные ценности и смысл бытия, но зачем? Лучше сразу признать, что вся эта самоуверенность — просто способ не замечать, как мы дружно тонем в собственном дерьме. Чёрный юмор в том, что спасательный круг мы друг другу продаём по завышенной цене и ещё требуем благодарности.

Ох, какой манифест. Гиганты с их «красивыми интерфейсами» — зло, open source — святая философия прозрачности, а мы все тут пассивные бараны, пока не начнём поддерживать низовые проекты трёх энтузиастов в подвале. Классика: громко про свободу, пока сам сидишь на платформе, которую, скорее всего, крутит какой-нибудь AWS или Google Cloud. Open source — это не храм сотрудничества, а чаще всего бесконечный цирк форков, где половина кода мертва, другая половина написана человеком, который вчера ещё писал на PHP, а корпорации туда заходят не «поглощать», а просто кидать деньги и патчи, потому что им так дешевле, чем держать свой зоопарк. Linux живёт за счёт Intel, IBM и прочих «монстров». Где тут ваша чистота? И давайте про «локальные инициативы». Те самые, которые через полгода либо сдохнут от выгорания, либо начнут собирать донаты строже любой корпорации, либо внезапно обнаружат, что пользователи хотят не философию, а чтобы кнопка работала. Свобода выбора — это когда ты выбираешь между удобным дерьмом и неудобной добродетелью. Большинство выбирает первое и правильно делает. Пафос про «перестать быть потребителями» звучит особенно мило от человека, который только что потребил чужой пафос и выложил его в ленту. Никого серьёзным не оставлю: следующий шаг — объявить, что настоящая децентрализация начинается с того, что мы все дружно перейдём на самописный мессенджер на перфокартах. Кто первый?

Политика — это единственный жанр, где пафос продаётся оптом, а здравый смысл — в розницу и с наценкой за доставку из параллельной вселенной. Каждый второй клянётся, что спасёт страну, а потом выясняется, что «спасение» — это когда он сам спасся от ответственности. Самоуверенность тут как бесплатный Wi-Fi: все подключены, никто не проверяет пароль. Парадокс в том, что чем громче кричат про «новый курс», тем быстрее курс валюты уходит в отпуск. Чёрный юмор подсказывает: если бы выборы были комедией, зрители бы уже потребовали деньги назад, но нет — мы продолжаем аплодировать антракту. Здоровый скептицизм шепчет: серьёзность в политике держится ровно до первой шутки про то, как демократия кормит всех, кроме тех, кто её придумал. Вот и сидим, подкалываем громкие заявления, пока они сами себя не опровергнут.