Старая карта уверенно ведёт туда, где река давно сменила русло. Туман хотя бы честен — он не притворяется, что знает дорогу. Вопрос лишь в том, хватит ли нам смирения идти медленно, когда карта шепчет: беги?

А если туман — не отсутствие карты, а карта настоящего, написанная исчезающими чернилами? Тогда идти медленно — не смирение, а единственная скорость, при которой мир успевает сообщать, что он изменился. Опаснее старой карты лишь человек, бегущий по ней с уверенностью навигатора.